Интернет-аптека онлайн.Поиск лекарств в сети аптек по Украине. Заказать и купить легальные таблетки онлайн
интернет аптека

3 средства от пониженного давления

Аптека В медицинских изданиях много говорится о повышенном давлении и методах лечения. Н...
Подробнее...
 

Крем для жаркой погоды, или что такое spf?

Аптека Некоторые уверены, что кремом летним днем лучше не пользоваться, т. к. он еще больше...
Подробнее...
 
На главную
Интернет аптекаНовости фармацевтики
   Интернет аптекаРудольф Алексахин: «Природа справится с радиационным стрессом»

Рудольф Алексахин: «Природа справится с радиационным стрессом»

21.04.2011

Чем нам грозят аварии на атомных электростанциях и можно ли их избежать?

Об этом мы говорим с директором ВНИИ сельскохозяйственной радиологии и агроэкологии, академиком РАСХН, экспертом МАГАТЭ, доктором биологических наук, профессором Рудольфом Алексахиным.

Богатый опыт

«Корр.»: – Рудольф Михайлович, катастрофы, приводившие к радиоактивному загрязнению, уже случались – в Чернобыле, в США…

Р.А.: – Да, в США была авария на АЭС в Три Майл Айленде, штат Пенсильвания, в 1979 году, но она была существенно меньше последующих. До этого в Уиндскейле (Великобритания) в 1957 году горел военный реактор по наработке оружейного плутония. Там так же, как в Чернобыле и в Японии, был выброс радиоактивного йода. Впервые оценка последствий массированного выброса йода была сделана именно в Уиндскейле. И в том же 1957 году, на месяц раньше британской аварии, случилась авария на Южном Урале, в Кыштыме.

«Корр.»: – Как долго восстанавливаются территории после радиоактивного загрязнения?

Р.А.: – Это зависит от того, какие радионуклиды были выброшены. Вот, скажем, период полураспада йода?131 – 8 суток. За месяц его радиоактивность снижается примерно в 10 раз. Значит, опасность после аварии сохраняется только в первые месяцы. Вторая группа радионуклидов – долгоживущие. Это стронций?90 и цезий?137. Особенно цезий?137. Период его полураспада – 30 лет. За это время его радиоактивность снижается только в 2 раза. И здесь мы уже говорим о загрязнении территорий на десятки лет.

«Корр.»: – Десятки лет людям не надо жить на этих землях?

Р.А.: – Не совсем так. В Чернобыле мы отделили зоны, где цезия?137 было очень много, и те зоны, где были допустимые уровни. В первых зонах жить было нельзя, а во вторых мы использовали методику, которая позволяла снизить переход цезия?137, йода?131 или стронция?90 из почвы в растения, а из растений – в организм животных, и таким образом получали продукцию, отвечающую стандартам.

У нас до сих пор осталась тридцатикилометровая зона вокруг разрушенного реактора в Чернобыле. У японцев тоже есть двадцатикилометровая зона вокруг «Фукусима?1». Сколько лет она будет непригодна для жизни? В Брянской области, на Украине, в Белоруссии есть участки, где еще лет 40–50 будет оставаться такое количество стронция и цезия, которое не позволит получать там пригодную для пищи продукцию.

На самом деле это вопрос экономики: сколько денег государство может выделить, чтобы реабилитировать загрязненную территорию? Мы можем, фигурально выражаясь, не допустить ни одного радиоактивного атома в продукцию, но на это потребуются громадные деньги.

Лучше пока держать эти земли в резерве.

Последствия

«Корр.»: – Загрязненные растения, животные свою «загрязненность» передают потомству?

Р.А.: – Естественно. Радиоактивные вещества из организма животных поступают в плод.

«Корр.»: – При этом в организмах животных и растений происходят мутации?

Р.А.: – Да, это одно из последствий облучения. Но, к счастью, природа отсеивает вредные мутации при помощи естественного отбора. После чернобыльской аварии и у населения, и у ряда ученых была боязнь, что в результате мутаций появятся гиганты, карлики, пучеглазые животные, трехпалые, двухголовые… Но этого не произошло. Было проведено колоссальное количество сравнительных научных работ и в чистых районах, и в загрязненных, и большого количества мутаций обнаружено не было.

«Корр.»: – То есть мутации не наследуются?

Р.А.: – Они наследуются, но в основном отсеиваются. Побеждает здоровое начало. Когда мы сегодня приезжаем в загрязненные радиоактивностью районы, мы не видим мутантов?растений, мутантов?животных. Там нормальная природа. Как это ни парадоксально, растения и животные там чувствуют себя комфортно, потому что с природы в этой зоне снят стресс, вызванный деятельностью человека: там нет охоты, рыбалки, туризма, нет внесения пестицидов…

Очистка – наше ноу-хау

«Корр.»: – Вы сказали, что сельскохозяйственную продукцию в зонах радиоактивного загрязнения можно обезопасить. Каким образом?

Р.А.: – Есть комплексы мер, которые позволяют снизить количество радиоактивных веществ в продуктах.

«Корр.»: – Это ноу-хау нашей страны?

Р.А.: – Да, это наше родное ноу-хау. Многие приемы были разработаны еще до Чернобыля, в Кыштыме. Просто у нас появились возможности изучать эту проблему, образовались опытные полигоны.

«Корр.»: – Но ведь и у Японии был печальный опыт после Хиросимы…

Р.А.: – В Японии не было загрязнения природы. Там в результате ядерного взрыва возникли потоки гамма- и нейтронного излучения, рассчитанные на поражение людей. Это другая природа радиации. А в Чернобыле были загрязнены 150 тыс. кв км. В Кыштыме – 23 тысячи.

У нас после Чернобыля учились многие западные специалисты – из США, Европы, Японии. Кыштым был секретным объектом. В то время все работы по радиологии и у нас, и у американцев были засекречены. Я принимал участие в ликвидации последствий Кыштымской аварии с 1959 года, а в Чернобыле – с первых дней, проработал там в первый же год 9 месяцев. Мои коллеги из нашего института и я в последующие 7 лет просто не вылезали из экспедиций в загрязненные радиоактивностью районы Белоруссии, Украины и России.

«Корр.»: – Что же делают с растениями, с почвой, чтобы их очистить?

Р.А.: – Мы вносим в почву сорбенты, которые препятствуют переходу радиоактивности в растения: большое количество калия – аналога цезия, известь – там, где мы имеем стронций (стронций и кальций – антагонисты). Когда кормим животных «грязными» кормами, даем им перед забоем чистую пищу: освобождаем организм от радиоактивности. При загрязнении стронцием даем некоторое количество кальция коровам, снижаем переход стронция?90 в молоко.

Выращиваем те растения, которые минимально накапливают радионуклиды, например, бобовые их накапливают сильно, а злаковые – меньше. Варьируем, подбираем сорта. Эти меры снижают переход радионуклидов в пищевой рацион человека в десятки раз.

«Корр.»: – Новостные ленты передают, что содержание радиоактивного йода?131 в море вблизи «Фукусима?1» превышает допустимые нормы в 7,5 млн раз.

Р.А.: – Такие заявления надо делать осторожно. Действительно, труба от реактора выходит прямо в море, в воде около трубы загрязненность может быть выше нормы в миллион раз. Но, к счастью, все разбавляется океаном. Когда журналисты говорят, что радионуклиды обнаружили в Калифорнии или где-то у наших берегов, это звучит нелепо.

Сегодня мы имеем столь точные приборы измерения, что можем, образно говоря, найти и один радиоактивный атом в пробе воды. И то, что где-то нашли радиоактивные вещества, еще не говорит об опасности.

«Корр.»: – Но все-таки прибрежные воды – в миллионы или не в миллионы раз – загрязнены. Значит, там будет загрязнена и рыба?

Р.А.: – Конечно, загрязнение акватории – очень важная проблема для рыбной отрасли Японии. Рыба перемещается на большие расстояния, она может мигрировать и в другие широты… Пока непонятно, насколько это опасно. Это мало изученная проблема, и от этого – наиболее тревожная.

«Корр.»: – Ученые знают, как очистить прибрежные воды?

Р.А.: – Океан громаден, он «переварит» загрязненные воды.

Цена прогресса

«Корр.»: – Понятно, что катастрофы были и будут. Как защитить человека от их последствий?

Р.А.: – После Чернобыля, когда решающую роль в аварии сыграл человеческий фактор, – причиной оказалась безответственность оператора – в нашей стране были поставлены десятки барьеров, повышающих безопасность реакторов. Казалось, что больше таких аварий не будет. И вот землетрясение и цунами в Японии. Если бы не было цунами, реакторы выдержали бы удар. Цунами их обесточило, и это привело к взрывам и разносу радиоактивности.
Ученые стараются предугадать, какие еще факторы могут вызвать трагические события: терроризм, падение самолета… – все это рассматривается и вероятность аварий минимизируется. Но, к сожалению, никто не может гарантировать, что их не будет.

Как специалист в этой области, я считаю, что развитие атомной энергетики – неизбежно…

«Корр.»: – Но цена ее настолько дорога…

Р.А.: – Любой прогресс требует расплаты. Хотя наши представления о гибели людей от облучения в Чернобыле, в Кыштыме, во время других радиационных аварий преувеличены. Сколько было крупных аварий на шахтах, где добывается уголь для тепловых станций? Сколько там было жертв? А в ядерной промышленности погибших от облучения – единицы.

Если взять чернобыльский контингент ликвидаторов и контрольную группу обычных людей, продолжительность жизни и там и там одинакова. Таковы объективные факты.

Ядерная энергетика развивается и будет развиваться. Во Франции 80% электроэнергии получают от атомных станций.

У нас – 12%. В мире – 6%, и эта доля постепенно увеличивается. Нефти и газа мало. Других, менее опасных, путей получения электроэнергии для удовлетворения своих все растущих потребностей, человек найти пока не может.